Curriculum vitae

"Столица - конец"

2009-07-04T20:33:56Z

Дело было в ~~Пенькове~~ Москве
Тащила два неприподъёмных пакета с разными рабочими бумажками. Похоже, всем видом своего скособоченного туловища давая проходящим мужчинам понять, что остро нуждаюсь в совете. Именно поэтому, наверное, рядом вдруг зашагал шустрый дяденька, готовый обучить меня жизни. И, прежде всего, переносу тяжестей:
- Ну так же нельзя! Нужно распределять вес равномерно, один пакет нужно нести в правой, другой – в левой. И не сутультесь, это очень вредно для позвоночника! А колени следует немного присогнуть.
Пораженная новым знанием, я остановилась. Опустила ношу, с трудом расцепив затекшие пальцы, и решила получше рассмотреть учителя: он был лысоват и улыбчив. И, как выяснилось, сирота. И устал от столичной жизни. И, узнав, что я из Самары, женился бы на мне. Чтобы переехать на юг и есть помидоры.Я не стала его разочаровывать тем, что наш город на Волге – это не совсем юг. Потопала дальше, размышляя, что некоторых мужчин, похоже, очень привлекает ностальгический образ женщины с авоськами. Может, стоит в родном городе попрактиковаться?

***
На одном из вечерних приемов, как их гордо именуют в пригласительных, встретила прошлогодних запредельно интеллигентных питерских знакомых. От очередного культурного шока меня спас их коллега из Калининграда, Вадим. Он как-то уравновешивал ситуацию. После того, как Вадим умудрился стремительно набраться слабоалкогольными коктейлями, его потянуло на раздумчивые разговоры:
- Знаешь, мужской взгляд на мир отличается от женского…Вы, женщины, много не замечаете.
- Наверно, - без особого интереса к продолжению познавательной беседы отозвалась уставшая я.
- Вот журналистка, которая сидела за нашим столиком, она – что?
- Она – что? – как попугай повторила я.
- Она без лифчика! – победоносно заключил Вадим.
Мне пришлось признать, что действительно этого не заметила.
Далее зашел разговор о том, какие аргументы более действенны, когда нужно сломить упрямое женское нежелание заняться сексом. Я припомнила фильм «Брат-2», когда американка бормочет «ноу-ноу», а герой Бодрова говорит:
- Да ладно тебе, ты чо!
Вадим со мной согласился: мол, лучше не придумаешь.
- А если все-таки не сработает, что тогда? – спросила я, чувствуя, что в состоянии моего собеседника возможны озарения.
Он заморгал, подумал. Встал, притащил откуда-то две розы. Положил передо мной на столик:
- Вот. Такой, например, аргумент!
Больше вопросов я предпочла не задавать, да и Вадиму было не до меня: он уже танцевал.
Почему-то со стулом. Я встала и побрела в туалет. Там встретила директора по рекламе одного из изданий, с которой днем встречались. У неё, кажется, так много слов во рту, что я боялась её перебивать: вдруг задохнемся. Благодаря этому она ушла почему-то счастливая от уверенности, что продала обложку.
- Добрый вечер, Марина!
Когда я вышла, она все ещё стояла.
- Мы знакомы?
Я представилась. Он всплеснула руками. Чувствуя, что может испортить отношения с рекламодателем, решила спрятаться за цитату:
- Ой, знаете, Светлана, сегодня такой сумасшедший день был. Как это… «всё смешалось – кони, люди…».
- И к какой же категории, интересно, я принадлежу? Коней или людей?
Когда я вышла, Вадим в состоянии щенячего восторга нарезал круги под песню Юрия Антонова «летящей походкой ты вышла из мая и скpылась из глаз в пелене января» и всем тыкал в нос свой паспорт. Я уж было подумала, что там в графе «дата рождения» будет написано: в «пелене января». Оказывается, что все проще: у обоих детство прошло в белорусском городе Молодечно.
***
Номер у меня был с видом на гостиницу «Золотое кольцо», которая всем своим золотом и неоном светила ночью в окно. Как ни странно, шторы опустить мне ни разу не пришло в голову. Телефон в столице привычно дурел, ссался, изображал из себя блаженного провидца, каждые пару минут показывая инфо-сообщения: «Столица – конец».
Работала я без обеда. Точнее, сходить можно было, но в ближайших кафе бутерброд, скажем, с сыром, стоил столько, что еще не купленный застревал у меня в глотке. Зато в свободном доступе были разнообразные орехи и кофе, чем я весь день и питалась. Ессно, вскоре прихватил желудок. И вот лежу я в номере. Два ночи. Мучаюсь от спазмов. В глаза лупят огни большого города. Злобный телефонишко пророчит конец. Ну чем ни апокалипсис?
***
С прекрасной А. из города А., которая теперь в Москве, мы видимся раз в год. От встречи до встречи столько разговоров и разговорчиков случается, но так редко от них остается такое чувство…что происходит что-то настоящее.
Дух захватывает от того, какая ты красивая. Вот именно что – сотворенная.
Так хочется тебе обещать, обещать того, чего тебе так недостает, что ни один человек тебе не сможет дать – счастья. Но, может, у тебя самой получится его раздобыть? Счастья тебе!

Ад - это другие

2009-05-09T19:45:49Z

В Центре альтернативного творчества можно стать другим человеком. Судя по навешанным на двери бумажечкам, там обучают и актерскому мастерству, и танцу живота, и умению быть тамадой, и чему-то ещё…Надеюсь, не одновременно. Я же пришла на интерактивный спектакль «Чистилище» по мотивам пьесы Сартра «Взаперти». Любезная дама в фойе указала нам на дверной проем. Зайдя, я почему-то подумала, что в этой тесной комнатухе со столами, расставленными по периметру, и будет разворачиваться действо. Тут я заметила человека в белом халате, который шел на меня, выставив вперед плечики (или как это называется?). Я подумала, что интерактив уже начался и несколько разочаровалась, когда выяснилось, что это всего лишь гардеробщик.

Перед началом спектакля мой спутник сетовал, что ему неуютно, все здесь давит своим интеллектуальным превосходством. Конечно, у него не было толстой потрепанной книги, типа той, в которую углубилась сидящая рядом девушка, и он не обладатель фамилии Зильбернштейн, на которую забронировал билеты один подошедших из зрителей, но я его утешила, как могла.

Заметила, что у многих в руках цитрусовые. Подумала уж было, что здесь в знак восторга принято забрасывать актеров апельсинами. Но многие зрители нетерпеливо съели свои «ручные солнца» до начала: задержали минут на 20.

На сцене мужчина и две женщины, попавшие в одну комнату. В Аду.

Он первый оказывается там, взаперти. Воет, задает вопросы. Он собирается как-то привыкнуть. Ах, здесь не спят? Совсем? Его интересует, как же тогда можно выдерживать себя? Его интересует, где его зубная щётка.

Появляются женщины. Он хватается за голову: «Лучше бы я оказался в Аду с мужчинами, они хотя бы умеют молчать!». Мало того, что галдят, так еще с насиженного места выгнали, заявляют «не снимайте пиджак, не могу смотреть на мужчин без пиджаков!», а в конце так и вовсе сексуально домогаются или что-то вроде.

Женщины – актрисы, а когда еще начинают изображать себя на сцене, как не перегнуть?

Озлобленная почтальонша напоминала больше пьяного подростка, а «сексуальные» изгибы роковой красотки в исполнении непривлекательной дамы в пеньюаре и вовсе вызывали желание отвернуться.

Во время интерактивной части после исповеди каждого из действующих лиц из Ада (или из двери, как угодно) выходил Коридорный и вопрошал что-то вроде: «А вот вы могли бы выйти замуж за богатого, но нелюбимого?» Мне хотелось сказать: «Да! А Вы возьмете меня в Ад? Я вижу, там есть кресло. Похоже, оно гораздо удобнее, чем здесь, в зрительном зале».

После финального аккорда: «Ад – это другиееееее» и все-таки вручения одному из актеров апельсина, народ начал расходиться. Желающим предложили написать рецензию. Желающих оказалось много. К счастью, приступы графомании у меня редки в последнее время, поэтому мы первыми взяли одежду и вышли.

Пахло дождем.

Все услышанное уже проникло, уже устроило внутреннюю революцию. Несмотря на плохую игру, несмотря на мое дурное настроение и зашкаливающий сарказм по этому поводу. Как стыдно иногда быть женщиной…женщиной, не имеющей силы носить свой Ад в себе, и выпускающей его слово за слово, слово за слово…

Я не люблю золота, но если оно – молчание, то да. Моё молчание.

***

Один из тех ветеранов, у кого брала интервью в корпоративную газету, звонит утром на работу:

- Светлана, из-за чего случился кризис?

Я опешила:

- А Вам зачем?

- Да я вот завтра перед младшими классами с лекцией выступаю, о войне рассказывать буду. А вдруг они про кризис спросят? А я не знаю...

***

Два дня ходили по заводу со съемочной группой, чтобы подготовить материал для рекламного фильма и, возможно, корпоративного. Заходим в конструкторский отдел. Единственная женщина в коллективе заявляет:

- Меня снимать не надо!

- Почему?

- Я не накрашенная.

- Но я же всех за два дня предупредила!

- А я никогда не крашусь!

***

Узнала, что у нас есть станок «Ильич». Нет, его назвали так не наши из приверженности к идеалам коммунизма. Дело рук фирмы-производителя. Думаю, некоторые наши ветераны могут похвастать: «А я-то…30 лет за Ильичём простоял!».

Dance, dance, dance...

2009-05-02T19:16:09Z

Несколько фото с занятий и пр. (раз, два, три, четыре, пять)

Весь мир - театр

2009-04-30T19:48:17Z

Так вот, в тот вечер я слышала, как один индеец говорил другому: «Завтра – это то же самое, что и сегодня, только называется другим словом». Видела, как рыдает негр, которого укусила змея:
- Когда она меня ужалила, я сказал: «Здравствуй, бабушка!» Я не знаю, почему я так сказал...
У меня тоже не было вариантов, а то бы я ему подсказала: я ведь сидела тут же, на сцене.
Был, конечно же, вождь. Он умолял: «Лоцман, продай мне пароход! Я вытащу его на берег и буду в нём жить». И студенты в гардеробе, которые канючили: «Марьванна, если мы сходили в театр, то можно не писать реферат и не посещать семинар?».
А после был человек, с мимикой более театральной, чем у всех «индейцев» и у той, «что улыбается во сне». Его вытолкнул вечерний город, можно сказать, бросил к моим ногам. Впрочем, этот человек мог упасть к чьим угодно ногам, потому что на своих он еле держался. Его «друг Алкоголь точно знает, чем дышит Есенин» и ещё велел желать всем здравия.
- Здравствуйте!
Я тоже пожелала доброго.
- И как там кормят?
- Никак. Недоработка!
Он удивился, потом понял, что я вышла не из кафе, а из двери рядом.
- Весь мир – театр!
Он воздел руку с бутылкой пива к небу. А перед тем, как сделать финт ушами исчезнуть за горизонтом, рассказал анекдот:
- Привозят одного деревенского раздолбая в город, ведут в театр. Потом спрашивают: «Ну как тебе?» Он отвечает: «Отлично! Особенно понравились буфет и гардероб. Там одежду можно брать. Я два пальто взял».
З.Ы. Речь шла о посещении спектакля «Красные листья» в «Камерной сцене».
***
Беру интервью у одной бабушки. Она бывшая фронтовая медсестра. Говорит со мной так, будто отвечает выученный урок. Очевидно, повторяет ту речь, с которой из года в год выступает перед школьниками. Воспоминания отшлифованы. Заперты в тесных, безликих словах. Я задаю вопросы. Много.
- А вот женщины, они же всякие мелочи часто помнят…Вы, например, помните во что одеты были в День Победы?
Лицо её суровеет:
- Нам тогда не до нарядов было, мы думали только о победе!
Я спрашивала еще, и узнала, что ей было не до смеха, не до глупостей, не до мужчин…она думала только о Победе.
Каким же адом-то жизнь таким людям должна казаться, а?

День Победы

2009-04-15T18:30:08Z

Под катом несколько фрагментов рабочих текстов в корпоративную газету ко Дню Победы. О ветеранах. Хотела сначала выложить интервью с минимальной обработкой, да случайно удалила исходники. Их было бы гораздо интересней почитать - живое все очень. Тяжело эта работа далась, эмоционально тяжело. Сострадание - то чувство, которое позволяет вышагать за пределы своего "Я", которое бросает в водоворот чужой жизни. Мы говорили. Я иногда старательно зажмуривалась, слезы жгли глаза. Мне было стыдно, что вынуждаю их вспоминать прошлое. Сегодня принесла на согласование текст одному из ветеранов. Он читал, крепился. Потом руки задрожали, заплакал. А мне где уж удержаться. Вот так и работаем. Когда уходила, жаловался: "Кошмары меня мучают. Когда будущего уже нет, так нещадно прошлое одолевает..."

Письма из прошлого

Константин Дмитриевич ХХХ,

1920 г.р.

Беседа с правнуками Константина Дмитриевича :

Владик, 10 лет

- Ты знаешь, что прадедушка был на войне?

- Знаю. У него награды есть. «За Победу». И еще «За труд».

- Ты в армии хочешь служить?

- Да. Когда вырасту, пойду. Как прадедушка, дедушка и папа. Чтобы Родину защищать, если кто нападёт.

Катя, 5 лет

- Ты знаешь что-нибудь о Великой Отечественной войне?

- Не-а…

- Ты гордишься прадедушкой?

- Да, потому что он мне нравится. А еще я в нём купаюсь.

- Это как?

Показывает: обнимает Константина Дмитриевича крепко-крепко.

Славик, 4 года:

- Расскажи что-нибудь про прадедушку?

- Я про зайчика знаю. «Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять…»

И убегает скорей к своим игрушкам, наверное, думая, что очень скучные они, все эти взрослые.

Правнуки слишком малы, чтобы рассказывать им о войне, но и с детьми и внуками Константин Дмитриевич редко говорит о тех временах. Слишком тяжело. Казалось бы, с годами многое забывается, боль утихает, но его прошлое без устали шлёт «письма», напоминает о себе: воскресает во снах; «стреляет» в раненой ноге; оживает на чёрно-белых фотографиях…Что же там, в этих «письмах»?

Четыре часа утра. Подъём по тревоге: бомбёжка. В небе кружат «мессершмитты», на глазах взрываются наши самолёты, стоящие на аэродроме неподалёку: немцы в начале войны стремились захватить господство в воздухе, прежде всего уничтожая авиацию.

Так в июне 22-го, находясь на службе на Украине, в пограничном Бердичеве, они узнали: война! В июле немецкие танки уже появились на улицах города. Началось отступление. С ожесточёнными боями, большими потерями…

Летом 42-го, под Курском, фашисты окружили три армии. Плен. Константин даёт обещание себе: «Бежать, бежать любой ценой!». Через два дня после побега его и его однополчанина поймали мадьяры. Немного собрался с силами, и снова бежал. Шли с другом к линии фронта, передвигаясь по ночам, хоронясь днём. Через несколько недель немцы схватили, отвезли в большой лагерь. Там он узнал, что такое «магара»: трава, только желтая, на пшено похожа. Кормили кашей из неё, которая ни вкуса не имела, ни сытости не давала. Правда, когда гнали военнопленных через деревню, русские женщины всовывали им в руки еду: кто картошку давал, кто семечек в пакетике…С тяжёлым сердцем брали: знали, что они последнее отдают. Питание было скудное, а при этом гоняли на тяжелые работы. Наши «кукурузники» сбрасывали бомбы на немецкие эшелоны с техникой и снарядами, килограммов по 50 каждая. Военнопленные ходили вдоль железнодорожных путей, собирали содержимое вагонов. Однажды в обед удалось отвлечь конвоиров. На пару с танкистом Сенькой бежали. Дело было ближе к осени, холодало. Перед тем, как переходить линию фронта, спали, зарывшись в стог. Константину Дмитриевичу приснилась умершая в первый год войны мама, в чистое бельё его, грязного и оборванного в бегах обрядить хотела, с собой звала. Вздрогнул, проснулся: «Рано мне ещё с тобой-то, маменька, пожить ещё хочу…». Ночь была ясная. По грохоту орудий определив, что где-то рядом наши, поползли. Безжалостная луна выдала: в её свете отчетливо были видны два силуэта. Немцы заметили, начали стрелять.

- Я ранен. В стопу. А ты? – шепчет Сенька.

- Пока нет.

- Продолжаем ползти.

Пуля настигла и Константина Дмитриевича: вошла почти в коленную чашечку. Луна перед глазами стала багряной. Нужно двигаться дальше…Немцы окружили:

- Руссишь солдатен?

- Йа, йа, пан, русские солдаты…

Снова плен, снова лагерь, снова мысли о побеге. Планы не удалось реализовать: свалил брюшной тиф. Оглох, почти потерял голос, начали выпадать волосы... Но воля к жизни завидная была, выкарабкался. На грани истощения попал в немецкий лагерь для военнопленных «Ламсдорф». Жили в бараках по 160 человек, им не выдавали обувь. Их гоняли на каторжные работы. Константин Дмитриевич попал в шахты, а сам лопату поднять не мог – так слаб был. Немцы поняли, что проку от него мало, отправили в лазарет. После с остальными военнопленными перебросили в Польшу, в деревню Коперник. Там грузили в вагоны сахарную свёклу, её же и ели. Сначала сырую, потом варили вместе с украденной с других вагонов картошкой. Едва они успели окрепнуть, их направили на машиностроительный завод. Там старались работать «спустя рукава» насколько это возможно было: чтоб меньше пользы от них фашистам было. Охрана была усиленной: не убежишь.

В январе 45-го наши начали подступать, и военнопленных погнали через всю Польшу пешком в Баварию. Там их, изнуренных, умирающих от голода 20 апреля освободили американцы. Потом они спрашивали, кто из русских солдат хочет остаться на американской стороне. Вызвался только один, остальные же и мысли не допускали: только на Родину. Что же их ждало на родимой стороне? Бесконечные допросы, многие снова оказались в лагерях, на этот раз сталинских. Поэтому не передать словами радость Константина Дмитриевича после решения: «Не виновен». И он, бывший радист, замполит, признанный «не строевым», почитал за счастье отслужить ещё год рядовым, демонтируя военные заводы в Германии и Польше. Демобилизовался в августе 46-го. За плечами – пустой солдатский мешок. И ни на одном из заводов не берут на работу: к военнопленным относились с опаской. Поскитался он какое-то время по городам и весям, а с 48-го осел в Куйбышеве вместе с молодой женой. (Дальше несколько абзацев про работу на нашем предприятии).

Когда вышел на пенсию, былое начало возвращаться всё чаще. И не спугнуть его было веселой болтовней внуков, не боится оно теперь и смеха шаловливых правнуков.

Может, просто настал такой период жизни, пришла пора воспоминаний…А может дело в том, что забывать сейчас научились как никогда. Но кто-то же должен помнить. И, как бы ни было тяжело, рассказывать подрастающим поколениям.

Семейная кинохроника

(текст от имени внучки)

1924 г.р.

ХХХ Валентина Петровна – труженик тыла, награждена орденом Трудового Красного Знамени, медалью «За доблестный труд во время Великой Отечественной Войны», знаком «Отличник социалистического соревнования нефтяной промышленности Восточных районов СССР», Ударник коммунистического труда в 1964, 1971, 1974 гг.

Дорогие сердцу детские воспоминания…Мне лет девять или десять, я у бабы Вали дома. Темнеет. За окном деревья трепещут на ветру, стонут от мороза. Я не боюсь бури, пусть лютует. Мне тепло и уютно. Я жду бабушкиных рассказов.
Тогда они мне казались похожими на страшную сказку. Как же может такое происходить с людьми? Увы, может.
В её памяти все еще живы тяготы военных лет, а я до сих пор не устаю удивляться, восхищаться и гордиться ей. И никакие хроники военных лет так не «цепляют», как мой собственный «фильм», смонтированный из её историй…

       Вот я будто вижу, как она идёт первый раз в первый класс. Несёт астры, выводит слово «Родина» старательным детским почерком, твердо решает учиться на пятёрки, шалит на переменах…Через год умирает отец. Сваливается неожиданная взрослость, понимание своей ответственности. Нужно помогать маме управляться с двумя младшими братиками. И Валя делает, что может. При этом учится старательно, с удовольствием. Мечтает восемь классов окончить. Но когда отучилась семь, все её старшие подруги отправляются в школу ФЗО (фабрично-заводского обучения). И ей не хочется отставать. К тому же понимает: семье деньги нужны. Но вот незадача: берут с 15 лет, а ей всего 14. Тем не менее, поступает: выглядит старше своих лет – рослая, серьёзная.

      Вот мастер её поучает: « Лучше потихоньку делай, но без брака». На всю жизнь его слова запомнятся. Именно так, «без отдыха, без спешки» она всегда и трудилась.
Первые заработанные деньги – 15 рублей. Радость неимоверная. Бежит к маме, отдавать скорей. А ведь сама Валя до этого больше 10 копеек в руках не держала: давали иногда, чтобы полакомилась «подушечками».

      В 39-м Валя получает диплом по специальности «Токарь». Перед экзаменом волнуется, конечно, но сдаёт на «хорошо». Начинает работать на нашем заводе, встает за первый свой станок – «Питлер».

      Вот она прогуливается в очередной свой выходной, 22 июня 41-го по улице Красной – молодая, озорная. Навстречу бежит женщина: «Война! Война началась!» Не верится сначала. А на следующий день завод переводят на 12-ти часовой рабочий день, всю молодёжь собирают во втором цехе – делать снаряды из чугуна. Работа пыльная, да такая, что в цехе пыль аж столбом стоит. Потом переводят Валю обрабатывать детали из стали, тоже для изготовления снарядов. Здесь от неё требуется большая точность, но справляется отлично. Выполняет и перевыполняет дневной план. Хотя за станком и мыслей порой нет, кроме одной: «Поесть бы». Гудрон жует, чтобы утолить голод.

      Вот наступает вечер другого военного лета. Приходит она с ночной смены, а подружки зовут по малину сходить: уж больно в лесу созрело много. Возвращается уже после полудня, решает поспать хоть немного, ведь скоро снова на работу. Просыпается и понимает с ужасом: «Опоздала!». Да на целых два часа. Первый и последний раз за всю свою трудовую биографию. Мастер отчитывает, но не за то: «Что ж ты, глупенькая, призналась-то на проходной! Надо было сказать, что я тебя из другой смены вызвал». Её судят. Наказание серьёзное: вычитать по 25% из заработной платы и по 200 граммов хлеба из суточной нормы в течение полугода. Впрочем, Валя не удивляется особо: в военное время суд суров.

      Вот она идет в клуб смотреть военный фильм. Редкий отдых, возможность пообщаться со сверстниками. Никаких танцев, никаких «любовей» нет – война крадет её молодость.

      Вот она приходит в цех 9-го мая 45-го. А их отпускают с работы: «Победа! Победа!». Ликует весь поселок. А на следующий день завод переходит уже на нормальный, восьмичасовой рабочий день.
Вот…Что ж, пусть на этом моя «кинопленка» оборвётся. Впрочем, в мирной жизни у бабушки было тоже немало интересного: продолжала ударно трудиться (на заводе она проработала почти 30 лет), не забывала о семье. У неё четверо детей, шестеро внуков, трое правнуков. Один её сын, ХХХ Анатолий Алексеевич - мой отец, работает на нашем предприятии, и я, внучка, тоже. Есть кому продолжать трудовые традиции.

Память поколений

(текст от имени внука)

Помню, как я, пятилетний, забирался в дедовский китель, который был мне до пят. Сорванец, пытающийся примерить чужое прошлое. Помню, как в детстве рассматривал его награды и с завистью думал: «Мне бы такие!». Неугомонный «почемучка», всё выспрашивал: «А эта за что? А эта?» Дедушка перечислял: «Это - медали: «За отвагу», «За боевые заслуги», «За взятие Будапешта», «За освобождение Болгарии», «За участие в штурме Вены», а это – ордена: Красной Звезды, Великой Отечественной …». Без устали теребил его: «Расскажи про войну, ну расскажи!» И дедушка рассказывал…

Летом 41-го он окончил школу. На вопрос «куда пойти учиться?» ответила за него война. В неполные шестнадцать он поступил в Севастопольское военное училище, которое тогда находилось в эвакуации в Уфе. К тому времени двое из пяти братьев уже были на фронте, и старший, Михаил, все мечтал создать танковый экипаж: «три танкиста, три весёлых брата». Но война повела их разными дорогами.

Мой дедушка, Александр Макеевич, попал на фронт в сентябре 43-го. Затаив дыхание, я слушал, как он рассказывал о первом налёте немецких «Юнкерсов» под Харьковом. В моём детском воображении рисовалась картина: в небе кружат гигантские смертоносные металлические «птицы». И люди, такие крошечные по сравнению с ними, безжалостно разят их огнём.

Читая в школьном учебнике о том, что «битва за Днепр стала одним из крупнейших сражений в мировой истории, её фронт растянулся на 1 400 километров», я с гордостью думал: «Мой дед был там!». Был оглушаем рёвом наших «Катюш» и немецких «Ванюш» (так на фронте называли фрицевские шестиствольные минометы), именно там получил ранение. И, как то часто бывает, опасность подстерегла тогда, когда её уже не ждали. Переправляясь под сильным обстрелом, остались невредимы. Уже на другом берегу наслаждались утренней прохладой, готовили завтрак в котелке. Вот тогда и разорвалась мина. Двое погибли на месте, дедушке «повезло» – осколочное ранение в ногу. Правда, это не помешало ему прошагать еще пол-Европы: Молдавию, Бессарабию, Румынию, Болгарию, Венгрию, Австрию.

С Венгрией у дедушки связаны особые воспоминания, там был один из самых ожесточенных боев – под озером Балатон. Пришлось иметь дело с танками «быстрого Хайнца» - так называли Гудериана. Я читал где-то, что о Балатоне существует много легенд. Одна из них гласит, что на дне озера стоит церковь, в которой плачет девушка. Пока льются её слёзы, в Балатоне есть вода. Думаю, озеро никогда не было таким полноводным, как во время Великой Отечественной…

Я любил слушать его рассказы о других странах, городах. Впрочем, все истории были увлекательными. Больше всего нравилась про взятие в плен немецкого солдата. Когда я в муках писал школьные сочинения – уж больно не любил это дело, дедушка с улыбкой рассказывал, как на фронте они отправляли «треугольнички» девчонкам, адреса которых печатали во фронтовых газетах. Старались, писали письма, в стихах даже, обещали: «Вот вернёмся с войны, обязательно женимся!» Мальчишество, скажете? Да, случалось: ведь когда близился День Победы, деду было всего девятнадцать. А уже три звёздочки на погонах – старший лейтенант. Командовал взводом, в который входили мужчины шести национальностей разных возрастов: от 18 до 40.

После войны он остался служить в армии, уволился подполковником. А в 2000 году указом президента Путина ему было присвоено звание полковника.

За все это время дедушка многое рассказал мне о войне, армии. Иногда даже кажется, что впечатления его жизни как-то перемешались с моими собственными, слились в одно. Наверное, это называется памятью поколений. Когда взрослеешь, становишься Человеком, неоценим опыт старших. Думаю, в основе многих наших жизненных решений, которые мы считаем правильными, которыми гордимся, лежит их опыт: их непростая судьба, их победы и их Победа. Даже если мы не осознаем этого и не считаем нужным благодарить…

Солдат Огненной дуги

ХХХ Михаил Никитич,

1919 г. р.

Почти семь десятков лет минуло с тех пор, как началась Великая Отечественная. Для Михаила Никитича всё было, как будто вчера.
Быстро и точно называет он имена, даты, названия городов и деревенек, где воевал. Солдатская память бережно хранит воспоминания о боевых товарищах, фронтовых дорогах.

Сколько было надежд и планов, когда Михаил отправился после окончания восьмилетней школы во взрослую жизнь. В лаптях и с червонцем в кармане он покинул родную деревеньку Ежово в Удмуртии. Хотел выучиться на тракториста в Ижевске, да закончился прием. По подсказке случайного попутчика отправился в Татарию, в небольшой населенный пункт Агрыз. Там поступил в фабрично-заводское училище, получил квалификацию слесаря-паровозника. Кто же знал, что через несколько лет умение разбираться в сложной технике придётся использовать на передовой: под обстрелом врага ремонтировать пушки, пулемёты, противотанковые ружья.

В 39-м году его призвали в армию, служил на Дальнем Востоке. 22 июня 41-го вместе со своей частью Михаил был в летнем лагере. С утра выбрался из палатки, искупался в ледяной Ингоде, перебросился парой шуток с товарищами, погрузился в дневные хлопоты…В полдень по московскому времени Молотов объявил о начале Великой Отечественной. Хоть и читали им лекции об опасности Германии, никто до последнего не верил. К вечеру лагерь опустел...

Кто-то из его сослуживцев сразу попал на фронт, Михаил Никитич оказался там в ноябре 42-го. Перебросили под Курск. Туда, где через несколько месяцев пройдет одна из крупнейших битв Второй мировой. Как пишут в школьных учебниках, именно она «переломила хребет нацисткой Германии».

Лето 43-го выдалось жарким, воздух стоял раскалено-неподвижным. Но, может, воспоминания о погоде обманчивы: слишком много огня кругом было, гари, грохота…Наступали немецкие «фердинанды», «тигры», «пантеры». Нашим войскам было чем обороняться от этого танкового «зверья»: артиллеристы получили новые противотанковые пушки, способные пробивать любую броню. Михаил Никитич вспоминает: «Наши палили так, что стволы орудий раскалялись невероятно, к ним было не прикоснуться. А мы ведь прямо там, на передовой, их восстанавливали, устраняли повреждения».

Когда перебросили в Белоруссию, зимой 44-го пришлось переправляться через непролазные леса, топкие Пинские болота. «Гудели перегревавшиеся моторы. То и дело солдаты с криком «Раз, два — взяли» толкали застревавшую машину с гаубицей или пушкой на прицепе. По ходу движения приходилось восстанавливать взорванные фашистами мосты, устраивать объезды, делать настилы», - рассказывает Михаил Никитич. Потом перешли через границу, началось освобождение Польши, где он и встретил День Победы. «Ликование, смех, плач – всё смешалось. Мы кричали, обнимали друг друга, палили в воздух», - таким осталось в памяти Михаила Никитича 9 мая 45-го.

Он прошёл: Центральный, 1-ый и 2-ой Белорусские фронты, награждён орденом Красной Звезды, медалью «За боевые заслуги». Когда началась мирная жизнь, к боевым наградам Михаила Никитича прибавились и трудовые. Более 30 лет проработал он на нашем заводе (бла-бла про работу).

Сейчас Михаилу Никитичу почти девяносто. За плечами у него долгая и трудная жизнь, многое было сделано, есть что вспомнить. Его радует, что дал повод погордиться собой отцу, который тоже воевал: прошёл Первую Мировую, получил множество ранений, был награждён Георгиевским Крестом. Гордятся дедушкой и его дети, внуки, которых уже пятеро.

Приглашаю на занятия по belly dance

2009-03-04T04:53:38Z

Мечты сбываются. С 10 марта начинаю работать инструктором в фитнес-клубе "Армагеддон" (р-н Хлебной площади). Нет, я не буду учить, как устроить конец света. Буду обучать belly dance. Сама занимаюсь восточным танцем уже 5 лет, через месяц получу диплом инструктора. Время и дни занятий обсуждаются. Занятие будет идти час (я надеюсь пробить полтора, чтобы было время на растяжку). Одно посещение стоит 150 рублей, абонемент на месяц (12 занятий) 1 300 рублей.
Если среди вас есть желающие позаниматься, оставляйте предложения по расписанию в комментах. Также буду признательна, если вы раскажете своим знакомым. Очень важно, чтобы набралась группа 7-8 человек. Иначе нам не будут выделять зал. Думаю, клуб пойдет на то, чтобы устроить открытый (бесплатный) урок. Сообщу дополнительно.
Естесственно, основную работу я не оставлю, так как там вызвалась работать на общественных началах: удовольствия ради. Надеюсь, кому-то тоже смогу подарить хорошее настроение.
Очень надеюсь на вашу поддержку!

Три истории

2009-02-12T19:13:44Z

Каждый раз, когда доводится делать газету, я думаю: "С какими же людьми я все-таки работаю...необыкновенными!"
Под катом фрагменты текстов про людей, судьбы которых более всего впечатлили.
***
"Господь дает по силам испытания"
Геннадию ХХХ выпало служить в Афганистане в начале 80-х, во время страшной десятилетней войны, унесшей тысячи жизней. В 18 лет его призвали на срочную службу, но вместо обещанной Германии он оказался в Афганистане. Дни повели хоровод, и в каждый из них - риск заступить за границу между жизнью и смертью. Что было? Калейдоскоп событий: вздохи облегчения, когда минует опасность; тревожный сон с автоматом в обнимку; ночные марш-броски; стрельбы…Три Новых года он встречал под оглушительный грохот орудий, смотрел на небо в трассёрах – праздник по-военному. Почитал за счастье, когда доводилось раздобыть картошки и настрелять голубей – то был пир. Терпел сорокоградусную жару, пил воду с верблюжьей колючкой – свирепствовал тиф. Стоя на посту, услышал какой-то щелчок, а потом через неделю поблизости нашли чудом не разорвавшийся снаряд – несказанная удача: случай ли, молитвы ли бабушки отвели беду. Слушал рассказы местного мальчика Карима, в шестилетнем возрасте уже обеспечивавшего семью, которые больше походили на восточные сказки: одному богатому мужчине приглянулась девушка, он пришел к её родителям. Те назначили выкуп: на одну чашу весов станет дочь, а на другую он должен будет бросать деньги. Перевесит вторая чаша - отдадут её в жены. Хватило денег, увел богатей красавицу. Наблюдал предприимчивость местных жителей, которые умудрялись продавать даже снег (лед): спускали его с гор, а продавцы придорожных магазинов покупали для охлаждения лимонада. Был свидетелем афганских контрастов: крестьянин пашет землю плугом, к рукояти которого прикреплен современный японский магнитофон: под музыку работается веселей. Пережил, перечувствовал многое из того, о чем не напишешь, чего не угнездишь на листе бумаги…
Но…"Господь даёт по силам испытания". Вот и Геннадий Николаевич считает, что служба в армии была его жизненной школой, научившей мужеству, ответственности.
Теперь он отец четверых детей, младшему из которых три года. Его большая семья живет в Безенчуке, жена работает учительницей, а он – на ХХХ. На дорогу до работы и обратно каждый день уходит более трех часов, но Геннадий Николаевич ко всем жизненным трудностям привык относиться философски, как любой счастливый человек – любящий жизнь, свою семью, свою работу.
***
Она работала на победу
Война – дело мужское, но без женщин и подростков, трудившихся в тылу, не было бы победы…
Валентина Федоровна родилась в небольшой деревеньке под Ленинградом. Повзрослеть ей пришлось быстро: в 13 лет умерла мама, а отца объявили врагом народа. Два года до начала войны ей пришлось прожить одной. Хоть родственники и помогали посильно, выживать нужно было самостоятельно: питалась Валя тем, что выращивала на огороде сама, в сезон собирала грибы и ягоды. Отец даже из заключения не забывал о ней: писал письма, присылал денег, когда мог. Тогда она могла купить себе хлеба.
Когда началась война, и немцы подступали, она с остальными деревенскими ушла в лес. Двоюродная сестра разыскала Валентину и перевезла в июле 41-го в Ленинград. Тогда ей было пятнадцать.
Блокада началась 8 сентября 1941 года. К этому времени Валентина поступила в ремесленное училище и ей начали выдавать паек: 125 граммов хлеба в сутки. Вскоре она встала за станок. В её бригаде было 16 человек, все подростки. Как рабочим им увеличили паек до 250 граммов хлеба, да еще давали ложечку чечевицы и похлебку из разведенных в воде дрожжей. Хлеб делили на восемь частей, жарили на олифе и растягивали эти сухарики на весь день. А ужинала Валентина несколькими стаканами воды вприкуску с солью. Зима в тот год в Ленинграде была лютая, морозы доходили до – 40. В домах не было отопления, электричества. В декабре она приходила на работу и уже без удивления отмечала очередной пустующий станок: многие ребята из бригады не выдерживали, умирали от голода и холода.
Смерть стала обыденностью, частью жизни. Обстрелы, бомбежки – тоже.
Усталость, невозможная усталость от 12-ти часового рабочего дня будто выдергивала перегородки между днями. Они, неотличимые, слипались в один ком, который нужно было толкать из последних сил…Куда? Почему? К Победе. Потому что их работа нужна Родине.
Валентна пережила зиму, а весна принесла с собой перемены. 9 марта, сразу после Международного женского праздника, их эвакуировали. Вывозили ночью по ледяной дороге Ладожского озера: взрывы снарядов, всполохи, крики, уходящие под лед машины… Потом был долгий путь на Кавказ: 22 дня их везли на поезде. И только спустя несколько месяцев Валентина попала в Куйбышев, ковала победу уже в тылу.
После войны Валентина Федоровна нашла свою вторую половинку и вышла замуж. В браке она уже 60 лет. И спустя десятилетия в их отношениях все та же забота друг о друге, все та же трепетность, как была в первые годы. Валентина Федоровна вспоминает, как в начале 50-х, когда жили они очень бедно, мужа отправили в командировку в Ташкент. Вернулся он оттуда к 8 Марта с невообразимым тогда для неё подарком: букетом бордовых роз, которые и сейчас стоят перед глазами. К её 70-летию он умудрился найти тот же сорт и преподнес ей охапку цветов, воскресив столь дорогие обоим воспоминания.
***
В бездне вод
В 16 лет Станислав стал курсантом военно-морского училища радиоэлектроники, привлекла специальность «автоматизированные системы управления». Тогда, в студенческие годы, он и не думал, что после окончания вуза служить придется на Северном флоте, тем более – на подводной лодке. Не предполагал, что родным краем на долгие одиннадцать лет станет изрезанный реками и скалами Кольский полуостров с его невозможным роем комаров летом, северным сиянием осенью, полярными ночами зимой, всегда с опозданием вступающей в свои права весной… Из этого времени около двух лет он провел под водой: за время службы принимал участие в девяти походах, каждый в среднем по два-три месяца. После очередного похода снова приходилось приучать себя ходить по земле; привыкать к простору и свободе перемещения, которая долгие дни была ограничена пространством подводной лодки (хоть размером она и с пятиэтажное здание).
На глубине часто подстерегали опасности: в один из походов случилось три столкновения, в том числе и с другой субмариной, «вражеской»

Хочу душеобильности и ультразвуковой дефектоскоп

2009-02-12T18:47:22Z

В связи с подготовкой корпоративной газеты к праздникам обратилась к некоторым коллегам, чтоб те попросили своих чад нарисовать их и написать о них несколько строк. Один мальчик изобразил маменьку в стиле кубизма и треуголизма, карабкающуюся по горам. Неожиданно. Прилагающийся же текст вообще заставил меня взглянуть на неё новыми глазами: «Моя мама очень красивая, забавная, умная и душеобильная. Мы с мамой каждую субботу убираемся в доме. Когда мы с мамой смотрим телевизер, мы всегда болеем за команду «Зенит». Я очень люблю маму за её заслугу». Пятилетняя дочка другой коллеги нарисовала её в короне, которая так велика, что задевает люстру. Да, кстати, я тоже свою маму в детстве именно так рисовала, такой она мне представлялась. Может по этой причине у меня до сих пор нет детей, бессознательный какой-то страх. Так и вижу: прихожу домой с работы уставшая, а тут еще корону напяливай, а она за люстры, опять же, цепляется
***
Беседую с многодетной мамой, у неё четверо дочек. Спрашиваю про мужа. Она говорит, что десять лет назад умер. Я извиняюсь за бестактность, продолжаем разговор. Минут через десять, когда речь заходит совсем о другом, глаза её увлажняются.
- Что с Вами?
- Да вот, мужа вспомнила…
Я вся сжимаюсь от неловкости. Десять лет минуло, а боль жива. Она продолжает:
-…козла этого!
***
Говорю с начальником лаборатории, она очень волнуется. Хочется вывести разговор во внерабочее русло, чтобы поживее материал получился. То одно спрошу, то другое, а она все к работе сводит.
- Что бы Вы хотели получить в подарок на 8 Марта?
- Ультразвуковой дефектоскоп, - отвечает без запинки.
Я сначала тяжко вздохнула. А потом подумала…Если бы я знала, что такое ультразвуковой дефектоскоп, я бы, может, тоже очень хотела его заполучить.
***
Ей 83, ему 85. У неё за плечами блокада, он прошел всю войну. В браке шестьдесят лет. Такая трепетность, такая забота друг о друге. И такая уверенность в том, что друг другу предназначены:
- Вот, я ведь из Куйбышева тогда уехать собирался, но остался. Видно чувствовал, что жену из Ленинграда пришлют.
Смеется. Молодо. Подает мне пальто, жена говорит:
- Ты уж, наверное, забыл, когда за девушками ухаживал.
- Ага. Это как в анекдоте: «Вы помните свой первый поцелуй? Что Вы, я и последний-то не помню».
Выхожу, мысли путаются: «а любовь-то есть, оказывается», «вот, переплавляю чьи-то жизни в свои дурацкие истории», «поняла, чем меня так завораживают очень старые люди: они всевластны, вся событийная часть жизни у них уже только в воспоминаниях»…
***
Провожает утром до остановки, поеживается от холода. Я несу какую-то чушь:
- Вот, если бы ты ныл, что тебе холодно, у меня бы появилось чувство, что ты совершаешь ради меня подвиг!
- Не все могут совершить подвиг, ноя…Не у всех есть ковчег.
***
Каждый раз, когда появляется ощущение невыносимости; каждый раз, когда хочется жить под столом и ничего больше; каждый раз, когда идешь по улице и бесконтрольно катятся слезы…Почему каждый раз это состояние хочется изжить, а не пережить? Страх? Рационализм? Это или что-то еще мешают дочувствовать, живое страдание стремясь заменить суррогатной радостью. Чтобы ощущать себя живым, какая, по сути, разница с каким знаком будет переживание. Главное, чтобы оно было сильным. И тут как нельзя кстати мой любимый Ким Ки Дук видит свой новый сон («Dream», 2008 г.). Правда, несколько дурацковатый и пустоватый, но ощущение от него появляется привычное и долгожданное: однородности потока бытия. На этот раз он так и говорит прямым текстом: «Белое и черное – один и тот же цвет».

Лыжи и птицы

2009-01-20T08:30:30Z

До минувших выходных на лыжи я вставала последний раз в школьные годы. Эх, как сейчас помню: горка, морозец, лыжи летят в одну сторону, сопли - в другую, я – в третью…Оказалось, что и сейчас я худо-бедно умею лыжить. Правда, став взрослой и трусливой тетенькой, я прежде всего стала интересоваться: как тормозить? Услышав, что тормоза придумали трусы, я не успокоилась. Подруга выдвинула более интересную версию: «Скашиваешь лыжи и поворачиваешь...эээ…лыжню!». Усилием, значит, воли. Но я существо безвольное, поэтому, съезжая с горки, в минуты особо запредельного ужаса я предпочитала сразу опираться на пятую точку. Ближе к концу дистанции случаи падения на ровном месте участились, равно как и усилилось состояние восторга от всего происходящего.
Лыжная база называется «Чайка» (тематически ближе, наверное, было бы обозвать её «Пингвин») и за время пребывания там «птички вылетали» частенько. Они вспархивали с чьих-то языков и летели в мои уши. Первой была «волона». Маленький мальчик пытал занятого экипировкой папу:
- А что такое волонка?
- Воронка – это такая ямка, которую делают бомбы, когда падают на землю.
- И там живут волоны?
- Да, - рассеяно тянул родитель, - там живут…вороны…
Кроме лыжников, на «Чайке» есть конная база и какая-то клетушка с птицами – голубями и утками. Пацан лет этак пяти отчаянно пытался установить с ними контакт, обращаясь по видовому признаку и, злясь от их равнодушия, топал ножкой:
- Утка! Утка-утка-уууутка!

Я, бывает...

2009-01-11T15:29:40Z

Я, бывает, сижу на шаре, в "лотосе", выглядываю из-за двери, ношу маечки и иногда печалюсь.
Привет всем тем, кого давно не видела! (фото 2009-го по 70 кб)

Strip dance или Почему страшно быть мужчиной

2009-01-08T18:39:24Z

Заметный прогресс в нашей группе strip dance начался тогда, когда инструктор, отчаявшись, наконец-то догадалась объяснить: не нужно просто так нервно хватать себя руками за разные части тела. Движения должны быть осмысленными: вот это для того, чтобы приподнять юбку, это – блузку... Пластики, правда, за пару месяцев прибавилось не особо, но в зеркало стало страшно смотреть: наряду с осмысленностью движений женщины оборудовали себя надлежащими взглядами, стали все такие томные, неспешные.

Но встречаются и исключения. На сегодняшнем занятии, например, девушка в майке с надписью «механико-математический факультет» очень бодро двигалась. Математика всегда была по отношению ко мне агрессивно настроена, еще с институтских времен. От энергичной танцовщицы я тоже чувствовала некую угрозу: иногда мне казалось, что я попала в зал борьбы и пыталась по возможности быть от неё подальше. Когда же инструктор попросила разделиться на две группы, я забеспокоилась. И не зря! Мне выпало быть "мужчиной", перед которым изображался выученный за занятие танец. Мне досталась немолодая мадам со следами былой некрасивости. Тогда я подумала: как все-таки непросто быть мужчиной. А потом передумала: ишь, как ради них стараются, из кожи вон лезут. Те есть из одежды.
З.Ы. Я бы над собой тоже поиздевалась, но лишена возможности смотреть на себя со стороны. В ряды, в которых видно себя в зеркало, не пробиться. Оно и к лучшему, может.
***
В процессе подготовки к гос. экзамену я быстро заскучала, и захотела отвлечь себя теорией иного рода. Подумала, в какой нескучной сфере жизненного знания у меня могут быть теоретические пробелы: кулинария, земледелие, воздухоплавние, секс…О, секс! Век живи, век учись. Не сообразив, как бы поточнее сформулировать запрос, я так и спросила у Яндекса: «секс». Уже этак по второй ссылке я погрузилась в пучину занимательной информации:

«Мы живем в такое время, когда вибратор часто используется в качестве заменителя мужского члена. Благодаря этому, мы почти забыли о том, что может делать настоящий пенис без посторонней помощи. А об этом стоит поговорить. Единственное чего не хватает пенису в сравнении с вибратором, так это жужжания. И если женщина не может обойтись без жужжания – а такое случается, поверьте мне, – то я могу лишь посоветовать ей всегда держать рядом с постелью работающую электробритву своего приятеля, пока она наслаждается массажем его живого пениса».

Ну да, как же без жужжания-то?

И дальше: «Напряженный член может прекрасно выполнять настоящие функции вибратора – он привлекателен, мягок и тверд одновременно, и он пульсирует».

Порадовали и советы, «хозяюшке на заметку»:

«Возьмите свежевзбитые сливки или крем, добавьте немного ванили и сахарной пудры и равномерно покройте член полученной смесью — так, чтобы он был весь равномерно покрыт 5 — 7 мм слоем крема. Слижите весь крем языком — он будет извиваться от удовольствия!»

Все-таки. Как страшно быть мужчиной.

Бабушка с молоком

2009-01-08T18:29:09Z

«Девушка с веслом на лихом коне,
С шашкой наголо. Вижу, ты ко мне…»
Из-за наушников, БГ почти на всю громкость чуть не пропустила бабушку, которая была по мою душу. В одной руке пакет молока, ветхое пальтецо нараспашку. Попросила помочь: руку замерзли, не слушаются.
- А ты, знаешь, время-то, время-то прошло уже…- сказала она растерянно, пока я возилась с пуговицами.
Знаю. Из меня тоже иногда такие слова горлом идут, хотя вроде не по годам еще.
Я поправила ей шаль, она так уморительно, по девчачьи сморщила нос:
- Ты, детка, посмотри в небо. Все хорошо будет! Я согласилась: обязательно. Хорошо. Или как-нибудь. Мы поздравили друг друга с Рождеством. Она ушла, а я осталась стоять, задрав голову: небо.

Встретились, поговорили

2009-01-04T20:14:38Z

Заполночь. Старый город.
- Молодые люди, а не соблаговолите ли вы дать нам сто рублей!
Оборачиваемся. За нами бегут два пьяных мужичка средней потрёпанности.
Ухмылки, мат, «а может вы нас проспонсируете?». Не реагируем, идём дальше. Эти двое семенят за нами, что-то выкрикивают. «Остановимся…?» - спрашивает N. И уже сложно восстановить, с чего началась беседа. Кажется, мы всегда стояли и говорили.
- А вот ему – 98 лет, а мне – 75!
- Хорошо сохранились. Но нехорошо в таком почтенно возрасте попрошайничать..
**
- А вы знаете, зачем ему деньги? Он мечтатель, он в плену великих фантазий..он хочет выиграть деньги в автоматах.
- Русские мечты не сбываются в Лас-Вегасе, забей ты на это..
-А вот вы знаете, мой друг мог бы быть великим человеком, если бы не (пускается в долгое повествование, которое прерывают).
Вот, кто они – «люди, которые могли бы быть, если бы не».
Один из них особо интересный типаж. Пафосен и лиричен, надрыв в нём и детские надежды, он – люмпен, но он – выше, тоньше. Артист, пиит.
Когда узнаю о нём: «А вот мой друг – актёр театра «Понедельник», охотно верю.
- Так Вы, значит, попали из своего понедельника в нашу среду..
А он хочет быть шутом. Ему нужно наше внимание? презрение?
- А вот ещё анекдот…(привожу конспективно, только суть..его оригинальной многословной манеры уже не передать). Русские и американцы открыли совместное производство. И тут американцы понимают, что русская сторона как-то..молчит. Отправляют делегата. Тот вышел на русских партнёров. По указанному адресу нашёл бордель какой-то, мужика пьяного..
- Где есть наши денги?
- Проебали…
- Что зничит «проебали?». Этого нет в словарь! Потеряли?!
- Нет…если бы мы их потеряли, то была бы хоть какая-то надежда найти их…хоть ничтожная..
Когда он рассказывал все эти байки – смешные и не очень - торопливо, запинаясь, заглядывая нам в глаза, махал руками так, что я думала – взлетит. Потом резко поменялось выражение глаз:
- А вы знаете, вы красивые люди! Нет, это же прекрасно! Когда 3 молодых человека и одна девушка! Это же Эрих Мария Ремарк! Это же если математически разложить..(«Вот, девушек ещё и математически разлагать стали» - подумалось. Потом пауза. Взмах рукой:
- Да идите Вы в жопу. Надоели.
И уходит…
Куда ушёл? В другую реальность, за грань..
UPD: история этак года три в памяти держится, но ускользать начала. Опять же: пусть здесь.

Наша встреча: стих, или сказка

2009-01-04T20:00:13Z

В курке, штанах с заплатами, с рюкзаком. Капюшон закрывает половину лица. Почти бегу – холодно. Разве может нормальный мужчина обратить на такую мальчикоженщину внимание? Но у него внутри… радар?
- Как пройти до пл. Куйбышева? – слышу голос со странным акцентом.
Отвечаю, не поднимая глаз. Иду. Потом чувствую, что кто-то шагает рядом. Снимаю капюшон, вопросительно поднимаю бровь.
- Мы поговорить должны, знаешь ли…- снова этот голос.
Минутное колебание. Чтобы заговорить с человеком, необходимо чувствовать в нём какую-то неоднозначность. Иначе зачем?
Высокий, около 2-х метров. Говорит очень медленно, с акцентом (финн?). Потом выяснилось, что из Питера.
Он шёл рядом. Паузы между репликами были мучительными. Я уже знала, что никуда от него не деться. Чтобы было не так страшно, пустоты нужно было заполнять собственным голосом. Диалог с ним – всё одно, что гадание по книге. Иногда он отвечал адекватно и остроумно, а иногда – будто говорил о чём-то о своём.
Курил каждые пять, иногда заходя вперёд и не давая мне двигаться дальше.
- Наша встреча – это сказка. Или стих. Я ведь тебя знаю…
- Я хочу пить, - резко вешает мне свою сумку на плечо и заходит в магазин.
Выходит, задумчивый:
- Дай 10 рублей.
Молча подаю. Выходит снова с пустыми руками:
- Нет, я её не знаю. Не буду ничего покупать.
Деньги не вернул. По пути зашёл ещё в один магазин. Вышел с дорогим шоколадом, отдал мне.
Он будто вспоминал что-то всю дорогу. Иногда спрашивал меня, понимаю ли я его:
- Ты знаешь, что значит это слово, а это? (слова-то простые – «военный», «дом», например).
Порой я задавала вопрос, и он повисал в воздухе. Ответ я могла получить совсем неожиданно, минут через 10. Вопрос «Почему уехал из Питера?» постигла такая же судьба.
- Я торговал наркотиками в Выборге..Потом всё наперекосяк пошло, я уехал.
Если не смотреть ему в глаза, то всё как-то убаюкивало..
- Всё. Здесь мы расстанемся. Приятно было познакомиться - говорю, когда почти подошли к дому.
Он молчит. Я пожимаю плечами и иду к своему подъезду.
Он дёргает меня за руку:
- Ты идёшь не в ту сторону!
Дёрнул не сильно, но я поскользнулась и упала на спину. Он занес над лицом ногу. Я рассматривала подошву. Потом убрал. Пошёл прочь. Медленно. Я полежала еще минут 10, потом встала и пошла домой.
UPD: История двухлетней давности. Начала забываться, а нравилась. Пусть здесь хранится.

Калакачу

2009-01-04T19:25:56Z

Он деловито протянул руку:
- Калакачу.
- Света.
Так мы и познакомились: я и четырехлетний Ваня.
Я вижу этом «Калакачу» многое: «Пикачу», «эх, прокачу!» и даже почему-то «Чингачгук», что же привлекательного в этом имени уловили маленькие Ванины ушки, мне неведомо.
Он говорил мне: «Света, будь длугом, поделжи меня вниз головой!». Я не рискнула быть ему другом. Последовала следующая просьба: «Ну покрлужи меня что ли, поклужи». Когда Калакачу приземлился и перевел дух, я услышала: «Эх, еле уделжался, чтоб в шейку тебя не поцеловать». Пока мама возилась на кухне, я читала сосредоточенному Калакачу сказки. Потом устала, и читать вызвался он сам. Буквы складывать в слова ему не особо удавалось, поэтому приходилось импровизировать. Видя, что мои глаза закрываются, Калакачу сердился: «Я читаю, чтобы ты холошо спала. А ты уже спишь. Ничего не лаботает!»
Потом он закрылся в туалете и запел. Спустя какое-то время объявил общественности: «Я покакал!». Папа, который в этот момент разливал вино, сказал: «Слуш, по-моему ты не допел еще песню. Может еще попоешь?» И Калакачу покорно затянул…
Когда я сказала ему, расшалившемуся: «Все, я заберу с собой твою маму. Это будет мой подарок на Новый год!», Калакачу сдвинул брови домиком: «Мозги, мозги, мозги!». Папа пояснил, что у него это вроде призыва к самому себе: «Думай, думай!». Он помозговал и ответил: «Это – не смешная шутка! Я тебя ненавижу!».
Пришлось вымаливать у Калакачу прощения. Ведь мне с ним было так легко, неожиданно и интересно, как случается в последнее время редко с кем из взрослых...

Мой любимый автор

2008-12-23T05:32:35Z

unnamedgame - хорошо, когда есть хорошие журналисты. Тексты свои проживающие, прочувствывающие. Хорошо, когда есть люди, от которых светло; которых ощущаешь, как настоящих; которые восхищают своим тонким устройством - интеллектуальным, душевным.
Хорошо, что ты наконец-то часть творческих усилий решил направить на ЖЖ :-)
"В последние два месяца отчаянной работы в СМИ пришлось написать огромное количество текстов. Некоторые, к счастью, о действительно стоящих вещах. А некоторые вроде и о не стоящих, но в процессе создания текста выкристаллизовался какой-то смысл. Кое-что и вовсе нигде не вышло — и, конечно, же, именно это нечто мне больше всего нравится. В общем, залью-ка несколько тех, которые вроде действительно как-то прожились, сюда. Может, кого порадует. Или еще чего." (с) Unnamedgame

Женский катарсис

2008-12-11T11:46:33Z

- Почему ты не пишешь в ЖЖ? Не накопилось?

- Лень мне…

- Это – уважительная причина!

***

Сижу в очереди во врачебный кабинет. Любуюсь на ладную, маленькую старушку. Она вертит головой, беззубо улыбается, говорит на своем птичьем языке. Слова её будто испуганы: жмутся вместе, сливаются в бессмысленный ком, да так и валятся с языка. Наверное, после инсульта. Дочь её урезонивает, а она, голубушка, все не утихает. Подходит молодой мужчина, занимает очередь. Сразу начинает со всеми коммуницировать. Видно, хочет унять бессмысленной болтовнёй страх. На него никто, кроме седенькой птички, внимания не обращает: каждый, похоже, слышит только свое ухающее, замирающее, оглушающее сердце. Под аккомпанемент которого циркачка – жизнь вот-вот может показать свой излюбленный номер: встать с ног на голову. Несколько раз его взгляд цеплялся и за меня. Но то, что я сидела с книгой и в наушниках, его останавливало. Впрочем, в книге моей была фига, а в наушниках – тишина.

Но и в меня он умудрился залепить словцом, когда я вышла из кабинета вез всяческой защиты от навязчивого общения, закрыв за собой дверь:

- Ну, как дела-то у Вас?

- Все отлично.

- Что, с головой какие-то проблемы?

- А что, так заметно?

Я засмеялась.

Жизнь еще удивит меня своей акробатикой, но не сегодня. Пронесло. А его-то может сейчас разминается, готовится к прыжку, кувырку, перевороту.

Он участливо продолжал:

-… ну сосуды там, или …что еще бывает?

- Да чего только не бывает…

Я наконец-то справилась с пуговицами. Пожелала удачи.

Хотя…разве этого желают зрителям?

***

Диалог с прекрасной А.:

- Занимательная физиология жжет: "Таким образом, наши глаза не что иное, как вылезший из орбит наружу мозг".

- Вспомнила: раньше такие брелочки были, в виде бутербродиков: на них нажимаешь, а из них глазищи лезут )

- Ага, бутербродики-то - с мозгами! Хот-мозги, то есть хот-брейны ))

- Отличное слово! Теперь можно при случае сказать: чувствую себя хот-брейном, мозги все время куда-то лезут.

- Занимательную гинекологию, пожалуй, я пропущу. Достаточно мне уже открытий…

И правильно! Боюсь, что там могут написать то же, что и в инструкции к препарату «Малавит». Из неё я узнала, что это чудодейственное средство лечит практически все на свете (помогает при насморке, переломах, трещинах соска, избавляет от грибков и энцефалитных клещей и т.д.), то есть, судя по всему, гораздо круче цианистого калия. Также узнала, что «Малавит» очищает кожу лица от угревой сыпи, фурункулеза, герпеса лица и половых органов (!)». Надо заботится о коже лица, а то вырастет еще что...чего совсем не ждешь.

***

На остановке останавливается троллейбус, на бочине которого реклама: «Убивает комаров наповал!». Еще бы. Такой наедет…

***

По городу висят афиши, на которых девушка в стиле танцовщицы belly dance: «Рада Рай. Самая загадочная исполнительница российского шансона». Золотые купола, ла-ла-ла. Со стразами Сваровски.

***

И с чего-то я согласилась идти в оперу. «Риголетто». На итальянском. Предполагалось, что будут субтитры. Но в первом акте на это как-то забили. Если передо мной рассыпать много красивых, но бессмысленных для меня слов, я скоро начинаю скользить куда-то в себя, внутрь. Рассредотачиваться. Но благо, взгляду было за что зацепиться: красивые костюмы, драматические лица. Мы сидели близко к оркестровой яме, и уж больно мне нравилось наблюдать одну скрипачку: капельки пота, напряженный взгляд, изламывающиеся брови. Она почувствовала мое «сверление» и посматривала на меня недоуменно. Во время антракта сзади одна сударыня читала по слогам своему спутнику либретто, я внимательно слушала и ситуация прояснялась. К тому же, ко второму акту все же проснулся «Веселый молочник», то есть чувак, который разливает по иностранным словам привычный смысл. Правда, я быстро загрустила: пока на сцене пели что-то напряженными голосами минут этак 10, на экране появлялось лишь: «Здравствуй, Риголетто!». Сидящая рядом ценительница строго шикала, обращаясь к кому-то сзади: «Господа! Мы где с вами? На кухне? Мы – в театре! Попрошу соблюдать тишину!»

Я боялась пошевелиться. После у моего спутника некая пожилая дама, по всем признакам тоже ценительница, спросила, испытал ли он катарсис. Он-то, думаю, испытал. Но что говорить обо мне, если я даже толком не знаю, на какой слог в этом слове падает ударение?

***

В последнем номере журнала «Город» жгли.

Рубрику «Было» и «Будет» решили представить только двумя днями каждого месяца: прошедшего и грядущего. Дескать, культурная жизнь Самары так богата, что обо всем и не напишешь. В ноябре выбрали, конечно, 22-е: Леонид Федоров, театр «Кобыла Ромула», бла-бла в том же духе… На предпоследнем пункте глаз споткнулся: «Пожар в поселке Запанской, сгорел один дом». Наверное, очень культурно горел…

Рубрика «Секс в небольшом городе» также порадовала: «Что делать, если перед сексом я забыла вытащить тампон? Он может во мне потеряться?" (да, ударит в голову), "Я слышал, что катание на велосипеде вредит гениталиям, это правда?" Или: "Что точно чувствует женщина при оргазме? Как узнать был у меня оргазм или нет?" Наука избежала описания симптомов и побочных эффектов, ограничившись лишь коротким: «Если вы испытаете оргазм, то вы будете знать, что он у вас был». Меня вот в свете вышеописанных событий гораздо больше интересует, что женщина чувствует при катарсисе. А то вдруг я духовно фригидная, как жить дальше?

***

Театр, в котором курят. «Кобыла Ромула». Курить зрителям, правда, в последний момент запретили, ссылаясь на пожарную безопасность. А также запретили кричать, хамить, громко разговаривать. А так хотелось. Ведь музыка Моцарта, надо полагать, которую исполняли в фойе для зрителей перед началом спектакля, настраивала именно на такой лад.

На сцене происходила жизнь заглавной героини, девицы Насти в декорациях революционного Петрограда. Её, бедолажку, и поэт стихами истязал, и матрос на столе имел, декларирую патриотические речи и интересуясь потом: «Вы хоть кончили, товарищ Настя?» И уж такой он, этот матрос, не дурак поговорить оказался, что беседовал с ней не только во время секса, но и после того, как ей по сюжету голову трамваем отрезало. Бедный Йорик, в общем.

Вроде бы что-то недурственное говорили со сцены, стихами даже. Но я запомнила преимущественно то, как актеры старательно курили. И еще реплику, брошенную матросом, который поначалу был отвергнут Настасьей: «…выпью дрочу болотной выпью потом кричу» (запятые расставьте сами, как больше нравится).

Мужчина с ребусом в голове

2008-11-13T12:12:39Z

Асечный диалог:

Smile

кому что.. женщинам больше нравятся загадки)

Ateh

...мужчины с изюминкой. хотя нет, изюминка – это скорее женский атрибут. ну тогда… с ребусом в голове!

Smile

если забыть букву "р", получится совсем правдоподобная ситуация…

***

Посмотрев "Контроль", полезла в сеть искать интервью с Яном Кёртисом, вокалистом JOY DIVISION. Нашла, например, такое:

- Чем ты занимаешься в свободное время?

- Философией и извращениями.

- Чем ты занимаешься во время, свободное от философии и извращений?

- Сплю (впрочем, это синтез первого и второго)...

А что. Неплохо жил.

***

Сны так ладно приклеиваются к реальности, что порой я перестаю замечать границу.

Кошку, которая вцепляется в рукав, я стряхиваю. Она падает в унитаз, тонет, мертвая всплывает, круглеет глазами. А я не знаю куда девать от стыда свои: эту кошку любит кто-то из тех, кого люблю я. Нечаянное знание. Только красно-черные бусы, кажется, примирят, позволят закрыться этим невыносимо круглым глазам. Я просыпаюсь и иду покупать. Надеваю. Беспокойство последних дней угасает.

Другую ночь завернутыми в ветошь мне выдают дюжину мелких, копошащихся тварей. Почему-то холодных. Я знаю, что надо бежать, искать им приют, уют, вместилище. В зоомагазине вместо клетушек кастрюли и сковородки. Я колеблюсь немного, покупаю одну из. Загружаю всю живность, ставлю на огонь, накрываю крышечкой. Они…согреваются. Я просыпаюсь. Спокойствие последних дней рассеивается.

Мужикослов или Как стать Принцессой

2008-10-28T19:45:53Z

Когда в Ширяево я увидела склад организации «Самарское слово», я поняла наконец, откуда в головы горожанам поставляется необходимый набор словесных конструкций. И если когда-нибудь у вас не будет слов, знайте, куда можно обратиться. Думаю, вероятность ограбления склада исключена, ибо в селе работает очень грозное охранное предприятие. А когда я увидела в доме-музее поэта Ширяевца книгу «Мужикослов», то, будучи невеждой, решила, что там записаны все слова, которые на склад не взяли в связи с крайней их неприличностью. Разговорник настоящего сапожника, сборник отборного мужицкого мата. Но там стихи, да.
Когда попросила М. сфотографировать обложку, она что-то недослышала, но ринулась просьбу выполнять. Вышла ко мне, ожидавшей снаружи, недоуменная, с вопросом: «А каких мужиков-козлов ты просила сфотографировать? Там только дети».
***
У Н. на полке была обнаружена книга: «Как из Золушки стать Принцессой». На первой наобум открытой странице было написано: «…запомните, что беседа – это не монолог, а, как минимум, диалог…»
***
По своему обыкновению читаю объявления на остановке. Некая «Академия уличного танца» проводит занятия по нескольким направлениям. Я вглядываюсь в перечень, написанный более мелким шрифтом. Начинается он с хип-хопа, брэйка, а заканчивается…йогой. Хотите стать уличным йогом?
***
Около Вознесенской церкви видела старушку. Она просила милостыню. А сидела в детской колясочке.

ГОД СЩ

2008-10-21T07:44:43Z

Одесса – это такой себе спонтанный театр со многими сценами. Действо может начаться когда угодно и где угодно. Вот у церкви дремлет во хмелю старушка на старой фуфаечке. Рядом лежит клочок газеты, на нем немного кильки – для кошек. Мимо проходит мужчина с бутылкой пива в руке. Цепляется взглядом за бабко-рыбковую композицию, медлит, что-то соображает. Потом приближается, ставит рядом с килькой свое пиво. Отходит. Удовлетворенно качает головой. Чувствует мой взгляд и будто виновато объясняет:

- А шо?! Рыба есть, а пива нема…

Художник сделал последний штрих.

Там, в этом городе, днем ласковое море и беспощадное солнце. Даже каменные барышни скрываются на балконах, за влажным бельем. Город плавится, ленится. Вот и супермаркеты работают еле-еле. По вечерам он разноголос, праздношатающ, ярко наряжен. Можно часами сидеть на Дерибасовской и смотреть, как пожилой одесский рикша катает кругами в своей повозке то толстых девочек с мороженым, то, потея и кряхтя, их мамаш с алыми губами и надеждой вернуться в детство. Или наблюдать бесконечную очередь желающих сфотографироваться, сидя на памятнике «Двенадцатому стулу». Лихие ребята рядом предлагают на прокат и гантели, и остаповский чемодан, и белый пиджак, а также за компанию крокодильчика и какое-то мохнатое, истершееся существо с черными гляделками. И народ не скупится.

Но ГОД (главная одесская достопримечательность), именующая себя СЩ, явилась мне почти перед отъездом. Как и полагается носящему такой статус, красив невероятно.

Моя Одесса сходилась на нем клином, когда СЩ рассказывал городские легенды, придумывая их на ходу: жестикулировал, улыбался, одушевлял все собой. В его историях живет странный люд: помешанный старичок-регулировщик, бабка, которая ходит по троллейбусам и кричит: «Граждане, объединяйтесь! Америка заметает следы!» и сонм прочих персонажей – реальных или нет – мне было уже не столь важно. Потому что весь город казался порождением его воображения…

СЩ хранитель тайн, одну из которых он мне раскрыл:

- Почему времени все время нет? Оно куда-то исчезает, его кто-то съедает, может…

- Его съедает планктон, который остается в расщелинах домов после ночного глобального наводнения темнотой…

Думаю, скоро его занесут в путеводитель.

Речи мертвого дипломата

2008-10-12T19:26:52Z

В качестве домашнего задания по английскому выдали статью. Я её отсканировала, распознала и стала переводить. Все определенные артикли «the» почему-то распознались как «die». Что удивительно, я заметила подвох только тогда, когда дошла до фразы «die diplomat said». Печальный текст. Все в нем умерли.
***
Милейшему N., «нездешнему», инфантильному существу почти тридцати лет отроду ди-джей по радио сказала, что «водолеи» сегодня изрекут мысль, глубине которой позавидовал бы любой философ». N. отнесся серьезно к поставленной астропрогнозом задаче и весь день изрекал мысли. Хотя нет, просто изрекал. По своему обыкновению. На этот раз мы терпеливо относились к его болтовне, потому что переживали, что сам-то он может и не распознать в потоке мыслей «ту, что». Но бред был всегдашним, ничем не особо не выдающимся. Он и сам, видимо, это понимал, становясь все поспешнее, говорливее. Утром, встретив его в автобусе, я с беспокойством спросила:
- Как мысль-то, явилась?
Он со скорбной миной ответствовал:
- Задержка.
Это-то оно конечно. Мысль надо сначала зачать, потом выносить и родить, а не просто так. А то, что задержка, это уже добрая примета.
***
Мучаюсь с экселевскими табличками, ничего у меня не получается. Нервничаю. N., который по обыкновению ошивается в нашем кабинете, говорит, что сейчас научит меня жизни, то есть обращению с exel.
- Это же элементарно! Нужно просто…эээ…поменять формат ячейки!
- И какой же поставить?
- Ну эта…как его…экзистенциальный! (имелся в виду экспоненциальный, который мне, впрочем, тоже ни к чему был).
***
Там, у речного вокзала, мы остановились. В такие осени, в такие вечера я бываю спокойна и могу молчать. Меня покидает этот неотвязный страх забвения и необходимость упаковывать жизнь в слова, раздавать по чужим рукам.
- Хотите винограда? – крикнули двое парней с одного из теплоходов.
Я не угадала выражения лица А., моей спутницы, но, кажется, она хотела уйти. Я же не привыкла отказываться от любого сюжета, намекающего хоть на какую некаквсегдашность.
- Хотим!
Они подошли к нам и правда угостили виноградом. Сладкий, спелый он был хорош, а вот будто «недодуманные» дары принесшие, с матом и банальными вопросами, - оказались не очень.
- А что вы здесь делаете?
- Между строк в одной газете мы прочитали, что можно прийти сюда какой-нибудь осенью, в какой-нибудь поздний час. И быть накормленным виноградом…
Были вопросы и про «как зовут» и «где учимся». Я отвечала, но реплики наши были из разных пьес.
- С вами, бля, общаться никак нельзя. Общение – это что? Это когда тебе задают вопрос, а ты отвечаешь и не выебываешься. Находятся общие интересы. Это и есть общение, да.
Так что вы здесь вообще торчите-то, а?
- А что могут делать две девушки с рюкзаками у воды? Сейчас достанем пудовые камни, привяжем на шею. И… «мы просыпаемся, а над нами километры воды».
Лицо мое было спокойно, глаза не смеялись. Один нервно хохотнул и потрогал мой почти пустой рюкзак.
Они начали раздражаться. Мы поблагодарили, развернулись и пошли быстрым шагом.
Очередной сюжетец, короткометражка. Я потом долго думала о своем бездарном псевдорежиссировании, о своем высокомерии, которое вытраливается что есть сил, но прожектор некоторых ситуаций так беспощадно его высвечивает – живое и невредимое. И еще я думала о том, что же все-таки такое общение…Много о чем я думала.
***
«Я чувствовал себя лучше, нежели можно было предполагать. У меня началось раздвоение личности. Жизнь превратилась в сюжет. Я хорошо помню, как это случилось. Мое сознание вышло из привычной оболочки. Я начал думать о себе в третьем лице. Когда меня избивали около Ропчинской лесобиржи, сознание действовало почти невозмутимо: «Человека избивают сапогами. Он прикрывает ребра и живот. Он пассивен и старается не возбуждать ярость масс…Какие, однако, гнусные физиономии! У этого татарина видны свинцовые пломбы»…Если мне предстояло жестокое испытание, сознание тихо радовалось. В его распоряжении оказывался новый материал» (с) Довлатов.
Вот и мне, жадной до сюжетов, но неспособной на художественный вымысел, жизнь покидывает фактуру. Когда в минувший понедельник я стояла с приставленным к глотке ножом в одном из темных переулков ночного города, страха не было. Был интерес. Те 10 минут, что оставалось пройти до дома, все еще не покидало ощущение незавершенности, недосказанности дня. Думала, каким же будет финальный аккорд. Режиссер всея судеб особо не напрягался и предложил одну из самых банальных из возможных ситуаций. Но и та том спасибо, не оставил без внимания. Затворив за собой дверь, облегченная на кошелек, я уже улыбалась, в голове крутилось: «вышел немец из тумана, вынул ножик из кармана…»
***
Сцена из «Перемотки» Гондри. Девушка говорит парню:
- Да ты влюблен в меня!
- Откуда же мне знать…
- Ну, если с человеком разговариваешь в голове ежедневно дольше 10 минут, то ты его любишь.
Я подумала, что, получается, питаю очень нежные чувства к своему начальнику. Вот иногда как начну говорить ему (у себя в голове) все, что о нем думаю. А он стоит, безмолвствует, внемлет, ножкой землю ковыряет. Разве при таком раскладе десятью минутами ограничишься? Никак нет. Порой тааак увлекусь…

a_teh @ 2008-10-12T22:00:00

2008-10-12T17:44:54Z

Лера

2008-10-11T20:52:07Z

Есть люди, которых можно либо сразу безоговорочно полюбить, радоваться им, любоваться ими, либо испытать острую, невозможную антипатию. Яркие потому что, сильные. Лера из таких. Тем, у кого есть возможность слушать её волшебный голос - завидую, у остальных есть возможность читать её блог. Такой же, как она: интересный. Стихи и проза, коллекция ежедневных всякостей - смешных, грустных; чудная её, сериальная, кипучая жизнь как-то впрыгивает в слова...завораживает
lera_umka - читайте, оставляйте комментарии. Меня общение с ней радует всегда.

Нимфа ментА

2008-09-30T07:32:28Z

Ко мне подходит симпатичный парень и бодрым голосом говорит:
- Здравствуйте! А не подскажите, где в Самаре можно найти гей-клуб?
Я так растерялась, что сразу и не сообразила. Посоветовала спросить у кого-нибудь более похожего на гея, чем я.
***
На Хлебной площади сажусь на кол, то есть на первый трамвай. Частенько теперь езжу на них. Трамваи симпатичны мне своей неспешностью и странным людом, который собирается в их чреве. Когда холодно, я размашисто выхаживаю по остановке или стою в максимально теплосберегающей позе: перекрестив ноги, обхватив себя руками, втянув шею. Тощий человечек с матерчатой сумкой, ходивший до этого вокруг меня, приближается, заглядывает в глаза: «Хорошо стоите! Как памятник! А я очень люблю памятники, да. Вы стойте, не уезжайте!». Но я все-таки уехала. Зачем создавать конкуренцию стоящему на Хлебной площади и без того невеселому тов. Хлебному…
***
Утром на работу меня подвез N., подобрав на остановке. Он развлекал меня беседой, рассказывая, как однажды в молодости ловил ночью раков в реке, ныряя с фонариком, на который надевал презерватив за неимением другого снаряжения. Я то ли не проснулась, то ли в голове у меня сложилась сразу своя красивая картинка, но когда я таки добралась до работы, то история в моем изложении звучала примерно так: «Слушайте, слушайте! N. рассказывал, что в молодости он надевал презерватив на голову, под него засовывал фонарик и нырял за раками!» Женская часть коллектива выслушала с интересом, и только въедливый С. сказал: «А презерватив-то…он разве на голову налезет? Не налезет!».
***
Я купила чай «Нимфа мента». В последнем слове ударение, скорее всего, на первый слог, но мне нравится делать на второй: «ментА». Пью теперь постоянно. Наверное, какие-то метаморфозы неизбежны.
***
А еще я пью бальзамчик «Надежда». Врач сказал, что для женского здоровья он очень пользителен. Мне нравится принимать утреннюю и вечернюю порцию надежды, добавляя столовую ложку в чай. Иногда от предложения попробовать не отказываются и гости-мужчины.
- А не страшно…женскую надежду-то потреблять?
- Не страшнее, чем добавлять в чай бальзам «Уссурийский сюрприз», на этикетке которого красуется рогатый олень…
Что бывает в случае передозировки, не пишут. Наверное, наступает безнадёга.
Ходить в аптеку за «Надеждой» тоже порой бывает жутковато. Можно услышать безапелляционное:
- Надежды нет.
***
- Тягостно…
- Осень?
- Нет, здесь что-то другое, серьёзней...
- Кризис среднего возраста?
- Не. Думаю, у меня воспаление среднего герундия…
- …малого геленджичка…
Страшно быть филологом, приходится болеть страшными болезнями. Я тоже что-то недомогаю. Может у меня межсимвольная интерференция, теорема Вейерштрасса, или просто какая-нибудь синусоида?
***
На коробочке с фильмом Ибая Чжана «Весеннее метро» написана аннотация, в которой проскакивает такая фраза: «ни к чему не обязывающий фильм».
Хмыкаю:
- А разве есть к чему-то обязывающие фильмы?
- А как же. Например, фильмы Ларса Фон Триера обязывают осознать собственную ничтожность…
Посмотрю. Осенью-то только и мыслей, что в весеннее метро заскочить.
***
В милом моему сердцу поселке Запанском есть магазинчик строгого режима: зарешёченный весь. На витрине приводится список продуктов, которыми там можно осчастливиться. В частности, «Соки Колбасы».
- Ммм…соки колбасы! Рекомендовано лучшими диетологами…
***
Где-то в районе Управы на дороге валяется выкорчеванная дверь с номером «63». Дверь в 63-ий регион. Если бы о её существовании знала широкая общественность, авиакомпании и железная дорога разорились бы. Впрочем, её пропускная способность мне неизвестна. Может и вовсе не работает: при мне никто не входил и не выходил.
***
Л. приезжала летом из Швеции, живет там больше года уже. Говорит, что погода мрачная, а шведы скучны и ходят строем. Рассказывала, что как-то со своим мужчиной они пошли на открытие парка аттракционов. Чтобы ускорить процесс, встали в разные очереди, которые были весьма длинными. К ней обернулся стоящий впереди тип и без предисловий начал:
- Это так сложно…так непросто…найти вторую половинку. Вот именно того человека, который для тебя создан, тебе подходит. А вот ты…нашла?
На тот момент она еще плохо говорила по-шведски, поэтому, без сооружения вежливых конструкций просто кивнула в сторону своего ненаглядного, который улыбался ей из другой очереди, полагая, что она приятно беседует.
После её жеста швед помрачнел, вышел из очереди и скрылся за горизонтом. Л. сокрушалась:
- А может на моей совести смерть человека?! Они ведь не то что привычные русские мужики – их пошлешь в пешее сексуально-эротическое путешествие, а они всё лыбятся. У этих же тонкая душевная организация судя по статистике: сразу веревку и мыло.

Как-то-жизнь

2008-09-29T19:50:28Z

Вагон поезда «Самара-Москва». Мама и бабушка провожают двоих девчонок в Москву. Погостить к отцу. Младшая размазывает слезы по лицу, старшая, лет четырнадцати, говорит деловитым и гладким голосом, неожиданным при её руках, теребящих сумочку, при её потерянном взгляде:
- Бабушка, не ругайся с дедушкой. Он хороший!
- А мы и не ругаемся…мы так разговариваем. А он хороший, да. Просто…он не любит меня.
Так легко и безоглядно обронила она эти «четыре слова про любовь», свой ключик из словечек, которым можно отворить жизнь. Подобрать что ли? Да у меня у самой уже связка накопилась. Таких же.
…- но жить-то как-то нужно. Вот мы и живём… - усмехнулась она.
И как-то жили они как-то-жизнью. Долго и несчастливо.
***
В детстве я мечтала стать старушкой. Чтобы седенькой, сухонькой и непременно маленькой. С возрастом рвения в этом направлении поубавилось, но всяческие бабушки меня умиляют по-прежнему. Москва на старушек не скупилась: то на мне на Арбате морщинистую певунью в потрепанном народном костюме, которая время от времени пивасик потягивала, чтоб горлышко смочить; или на Киевском вокзале престарелую особу в облаке мыльных пузырей – шалунья; то этакую вековую на взгляд мадам с затюканной собачонкой, обряженной в ботиночки и жилетку по последней, наверное, песьей моде и с табличкой: «подайте на лечение Изольде». Кто из них Изольда я так и не поняла, но денежку кинула.
Дети же – существа энергоизбыточные и крикливые – истязали меня всю дорогу. Чего только стоило юное музыкальное дарование в поезде «Одесса-Самара», которое часами могло распевать нехитрую песнь: «Бееээээ-бе-бе-беээээ». Я зверела и говорила брату:
- Согласись, старушки все-таки гораздо милей!
Он отвечал:
- Конечно. Ты если когда-нибудь надумаешь родить, то рожай себе сразу старушку.
***
Когда за окном поезда стало белесо, запорошено, а потом как-то кроваво-выпотрошено, я поняла, что терпеть больше нельзя. Нужно спуститься, отыскать среди вещей рюкзак, а в его недрах – одну беленькую и одну зелененькую. Миссию выполнила, да так и осела со схваченной в руках головой на нижней полке.
- Что, больно?
Я его сразу не заметила. Он тоже не спал, сидел рядом. Человек, на котором днем взгляд стыдливо боялся задерживаться: руки его были причудливо изломаны, заштопаны, бессмысленны, корягами прилажены к телу.
- Да.
- А мне всегда больно…
Он помолчал, а потом вдруг заговорил. Торопливо, будто спеша воспользоваться нереализованным правом дорожного попутчика. Спросил мое имя. Я сказала – Света. Сквозь стук колес и завесу моей боли проникло, что он был в Афгане, был женат, у него есть сын. Жена бросила после «вот этого», теперь он «проживает один в городе Сызрани, а на лето ездит в Одессу к родителям». Шипящие согласные в его исполнении не угасали в конце слова. Их длинный тошнотворный шлейф шуршал, тянулся какое-то время.
Поток скорых слов прервался неожиданным вопросом:
- А ты как поживаешшшшшшь, Наташа?
Я вздрогнула.
- Ну, я о себе очень многое рассказал. А ты – ничего!
Я осилила соорудить нехитрое жизнеописание из нескольких фраз. Вежливость на смертном одре.
Потом, судя по тону, он перешел к самому важному для него вопросу:
- В вы, наверное, в свадебное путешествие ездили?
Я не сразу поняла.
- Нет, это мой брат. Мы разве на пару похожи? Да и молодой он слишком.
- Ну и ты молодо выглядишшшшшь, Наташа. Лет на…35!
Видно, сильно меня тогда перекорёжило.
Щёлк. В голове посветлело. Я пожелала удачи, бросив его за занятием, которое увлекало его последние минут 15 после известия про «не мужа»: он водил ручкой по клочку бумаги, а та все выскакивала из пальцев, не давалась. Когда я забиралась на верхнюю полку, чтобы уснуть заживо, слышала, как ручка упала со стола. Потом я сообразила, что он её даже и швырнуть-то её не смог, а только подкатить к краю и скинуть.
Утром, когда я продрала глаза и спустилась, его уже не было: вышел в Сызрани. На столе валялся тот самый клочок бумаги. На нем было написано пять цифр номера сотового.
Когда я вошла в вагон и впервые заметила его, то подумала: «Красивый человек». Есть люди с талантом создавать о себе сразу целостное впечатление, которое потом ничем не разбивается.