Ячейка №1

- А я расстроена, увы.
- Мне жалко вас.
Но есть надежда,
Что все это пройдет.
Я вам советую развлечься.
Хотите в лес? Там сосны жутки...
Иль, может, в оперу? Тогда
Я выпишу из Англии кареты
И даже кучера. Куплю билеты,
И мы поедем на дрезине
Смотреть принцессу в апельсине.

А мне не нужно никуда ездить. Прямо под боком кипят нешуточные страсти.
С завидной периодичностью сосед выставляет свою сожительницу с криками: «Бляяять, вон из моего дома!». Она убегает в сугроб, а вслед за ней летят чемоданы и матерная скороговорка. Из пешего сексуально-эротического путешествия эта особа возвращается, как правило, уже на следующий день. С подбитым глазом и глуповатой счастливой улыбкой. Днем он ей, наверное, строчит телеграммы: «Вернись, я все прощу». Так и живут. А что… «не то, чтобы очень весело, но и ничего так, не скучно».
У другого соседа частенько случаются запои. В те краткие моменты, что я его вижу, диалог строится по одной схеме:
- Светочка, лапочка, можно я тебя обниму?
- Не, лучше не надо…
Но он и сам о намерении быстро забывает. Судя по интонации, переходя к более важному пункту:
- Прости меня, прости…за все…за все…не обижайся…
Я киваю головой: да, да, не вопрос. Он оживляется:
- А сейчас я спою тебе, можно?!
Я обреченно морщусь, и под «в диииииких степяяяях Забайкалья» ломлюсь к своей двери.
Если не успеваю вовремя скрыться, то все повторяется сначала.
Прошлой осенью убили его сына.
Утром 9-го марта (когда полагается быть грустным, похмельным) какие-то шумные человечки за окном, держа перед собой матрац, таранят проезжающие троллейбусы: разбегаются, и ну что есть дури в бочину рогатому городскому зверю «на ковре-вертолете», то есть на матрасе-самоносе.
Лениво наблюдаю за изящной женской ручкой, которая то и дело высовывается из окна джипа – нашего «пробочного» соседа. Думаю, что же дама делает. Потом понимаю, что лузгает семечки.

Ячейка №2

Крутится холмик
Синим палачом
А глазки от холода
Жмутся в кулачок.

Перезимовываю я всегда тяжело, а эта снежная, вымораживающая зима была особенно трудной. Сколько раз порывалась испортить свой теплый плед: прорезать в нем отверстие для головы и носить как пончо. Можно было бы его использовать как мантию. Она бы очень впору пришлась, когда я в первый день снегопада гордо (ну, когда не падала, конечно) шла несколько остановок пешком, уверенно обгоняя застрявшие машины.

Ячейка №3

Караул, моя правая рука и нос такие же штуки, как левая рука и ухо!

Все части тулова не то что стали одинаковыми штуками, но тоже вызывали некое беспокойство. В них поселилось какое-то неприятное деревянное чувство из-за переизбытка работ и учеб. Решила позаниматься в домашних условиях, поспрашивала обучающие диски у людей:
- А нет ли у тебя йоги на двд…или пилатес?
- Пилатес?...хм…Понтий Пилатес – упражнения с крестом…Поищу…

Ячейка №4

В ладоши бьет земля и люди
И в небо смотрит мудрый скот
Но тут наступает 0 часов и начинается новый год.

Я совсем не помню, с чего этот он вдруг начался, этот новый год. Но помню, что за несколько вечеров перед ним были тосты «мы строили, строили и наконец построили». Скрипачка в страусином каком-то манто. Её бешено подпрыгивающий бюст от каждого взмаха смычком. Я инстинктивно пряталась за чью-то спину: вдруг оторвется, зашибет. Дуэт «Пати» из Тольятти, вышедший на сцену в косухах и бутсах. А певший весь вечер почему-то: «Земляяяя в иллюминаторе». И «лик меня», который был «ежегодно робок среди людей и людских планет».

Ячейка № 5

Трамваи ходят переполненные. Люди висят на подножках.
В трамвае всегда стоит ругань. Все говорят друг другу «ты».
Когда открывается дверца, то из вагона на площадку веет теплый и вонючий воздух.
Люди вскакивают и соскакивают в трамвай на ходу.

Когда транспортная система города была парализована, я предпочитала перемещаться в чреве уверенных и неспешных городских зверей - трамваев. «Там все приспособлено для сидения и стояния», и это меня очень радовало. В окнах хармсовских трамваев проплывали «Биржевой мост, Нева и сундук». Я же дивилась с другого ракурса показанному городу, тревожно и сладостно неузнаваемому: «… я сбился с дороги. Не тот это горд и полночь не та!» Я столько времени проводила в дороге, что пункт А и пункт Б будто переставали существовать. Иногда я начинала скучать. И гостеприимное трамвайное брюхо одна за одной пронизывали смс-ки. Столько сообщений подряд последний раз я писала только в процессе просмотра 4-х часовой оперы «Борис Годунов». Но тогда был информационный повод, и напрягаться особо не приходилось. «С пасхопервомаем!» - рассылала я по контакт-листу. Здесь же со стыдом приходилось писать что-то невнятное вроде «еду-еду, а незнамо куда уже…». Были такие случаи, что, утомившись, я выбиралась где-то на полпути, шла к знакомым. Возвращаться доводилось уже около полуночи в пустых совсем трамваях.
- О, а где все? – недоуменно спрашивала кондуктор, очумевшая от дневной толпы.
Я, отвлекаясь от увлекательнейшего занятия – оставлять отпечатки пальцев и носа на заиндевевшем стекле, степенно отвечала:
- Перевелись…

Ячейка №6

Господи, я хотел сегодня minet, а тут смерть любви.

Я позволила этой фразе занять ячейку своей памяти как-то так, авансом. Пленила она меня. Теперь вот с опаской жду, когда этот «скелет» выберется из шкафа и потребует причитающегося ему по праву жизненного соответствия.